пятница, 11 ноября 2016 г.

Тайны старых картин. И.И.Бродский. Аллея парка

 Мы продолжаем рассказывать об избранных экспонатах, которые были представлены на выставке "Тайны старых картин", проходившей в Третьяковской галерее с 1 июня по 21 августа 2016 года. Сегодня рассказываем о загадке картины И.И.Бродского "Аллея в парке".

В старинной парковой аллее И.И. Бродский изобразил женщин и детей, одетых по советской моде. Особенностям сцены соответствует авторская дата на полотне — 1930 год.

Сравните картину и иллюстрацию в издании 1929 года, посвященном творчеству Бродского. В книге была опубликована работа Бродского "Аллея парка в Риме", созданная в 1911 году. 

Сотрудник Третьяковской галереи И.А.Пронина обратила внимание, что на иллюстрации изображена та же широкая аллея со старыми деревьями, раскидистые ветви которых бросают ажурные тени на гуляющих. Но есть и различия. На римской аллее собрались няни с детьми в костюмах начала века, и их фигурки наделены буржуазной респектабельностью.

Выяснить, каким образом советский парк связан с римской аллеей Бродского, помогла рентгенограмма. На рентгеновском снимке видны исправления, которые художник внес в композицию картины 1911 года, в целом не изменив ее. Он записал беломраморные статуи, стоящие по обочинам дорожек. На заднем плане "выстроил" павильон. Сидящую под деревом женщину заменил стоящей. Детей в центре, играющих в серсо, лишил обруча и усадил на корточки. И всех переодел согласно времени. Римская аллея сохранила прежнее великолепие, но превратилась в советский парк, и вместо прежней даты — "1911" художник поставил новую — "1930".



среда, 9 ноября 2016 г.

Тайны старых картин. Портреты А.П. Бестужева-Рюмина

Мы продолжаем рассказывать об избранных экспонатах, которые были представлены на выставке "Тайны старых картин", проходившей в Третьяковской галерее с 1 июня по 21 августа 2016 года. Сегодня рассказываем о портретах А.П.Бестужева-Рюмина, раскрывающих интересные факты из жизни графа.

Казатов А. Портрет канцлера графа
Алексея Петровича Бестужева-Рюмина. 1764
Перед вами необычный живописный "рассказ" из эпохи дворцовых переворотов и тайных интриг. О превратностях жизни знатного человека в XVIII веке повествуют два портрета Алексея Петровича Бестужева-Рюмина (1693–1766), выдающегося государственного деятеля и дипломата.

При императрице Елизавете Петровне граф А.П.Бестужев-Рюмин занимал должность государственного канцлера. Обладая колоссальным политическим влиянием, многие годы Бестужев-Рюмин определял внешнюю политику Российской империи. Облик всесильного вельможи запечатлен на портрете кисти Алексея Казатова. 

Работа Казатова является фрагментарной копией с парадного портрета, исполненного знаменитым французским живописцем Л.Токе в 1757 году. В том же году дипломат, находившийся на вершине власти, был обвинен в государственной измене, лишен чинов и наград и отправлен в ссылку.

На портрете, написанном Артемием Бутковским, Бестужев-Рюмин представлен в изгнании. С 1759 по 1762 год опальный граф жил в своем имении Горетово Можайского уезда Московской губернии. Бутковский также использовал оригинал — работу Ивана Титова. 

После возвращения из ссылки Бестужев-Рюмин неоднократно дарил на память варианты своего портрета в образе ссыльного. Живописный "рассказ" о превратностях фортуны дополняют старинные надписи на обороте картины Бутковского. Одна из них напоминает о невзгодах, постигших графа: "Рожденъ вмоскве въ 1693 году живописан вселе горетове вдоме [горем]ыкове в 1759 году [иваном ти]товымъ: копиро[валъ артемъ] бутковскиi".

Бутковский А.Н. "Портрет графа А.П. Бестужева-Рюмина в ссылке" 1762-1766 гг. и фото оборота картины

 

среда, 2 ноября 2016 г.

Тайны старых картин. И.Е.Репин. Портреты П.М.Третьякова

Мы продолжаем рассказывать об избранных экспонатах, которые были представлены на выставке "Тайны старых картин", проходившей в Третьяковской галерее с 1 июня по 21 августа 2016 года. Сегодняшний сюжет связан с историей создания портретов основателя Третьяковской галереи Павла Михайловича Третьякова.

Репин И.Е. Портрет П.М.Третьякова. 1833
Наиболее известный натурный портрет П.М.Третьякова И.Е.Репин исполнил в 1883 году по своей инициативе. Собиратель не любил позировать, но, уступив просьбам художника, приезжал в его мастерскую. Репин представил фигуру Третьякова на нейтральном фоне со сложенными на груди руками.

В 1901 году по заказу Совета Третьяковской галереи Репин исполнил второй, посмертный, портрет Третьякова. 

В нем художник использовал композиционные приемы из натурного изображения: похожий разворот фигуры и характерный для коллекционера жест. По замыслу Репина, Третьяков стоит в зале своей галереи, рядом с лестницей, на фоне полотен живописцев начала XX века И.И.Левитана, К.А.Коровина, Н.Д.Кузнецова. 

В посмертном портрете коллекционера Репин стремился создать реальное и одновременно символическое пространство русского искусства, на благо которого трудился Третьяков. Одновременно Репин вернулся к натурному портрету и переписал фон, также изобразив на нем картины.

Замысел художника, создавшего портрет-памятник, нашел отражение в небольшом живописном этюде, на котором "в позе Третьякова" в том же зале представлен один из старейших хранителей галереи Н.А.Мудрогель. 

Рядом с этюдом на выставке "Тайны старых картин" экспонировалась фотография, на которой рядом с лестницей запечатлен сам Репин. В настоящее время в этом зале галереи размещены произведения выдающегося пейзажиста второй половины XIX века И.И.Шишкина.

Портрет П.М.Третьякова 1901 года и фото И.Е.Репина в залах Третьяковской галереи

пятница, 28 октября 2016 г.

И.К. Айвазовский и Л.Н.Толстой

Н.Н.Кузьмин, биограф И.К.Айвазовского, вспоминал: "Айвазовский считал себя всегда горячим поклонником Пушкина и Гоголя и восхищался, как художник, женскими типами и образами в произведениях Тургенева и Толстого. Из художников - беллетристов он предпочитал Л.Н. Толстого, "за его стремление к правде и душевную чистоту", как он выражался.

Крамской И.Н. Портрет писателя
Льва Николаевича Толстого. 1873
И.К. рассказывал нам <...>, что с увлечением зачитывался "Войной и миром" и находил в нем много простой художественной правды и задушевности. И вот теперь ему стали приписывать полнейшее незнакомство с Толстым, его взглядами и названным романом, который ему, будто бы, "не было времени читать".

Айвазовский находил в разговорах всегда особенно привлекательной из женских образов в русской литературе именно героиню Наташу Ростову, и в этом отношении он вполне сходился с И.Е.Репиным, который также, по его словам, восхищался героиней романа Л.Н.Толстого. И.К. прочитал первые рассказы Толстого из севастопольской обороны по совету императора Николая Павловича, обратившего внимание его на них и восхищенного ими в 1855 г. По рассказу его, за них, по приказанию императора, Толстой был переведен с 4-го бастиона в другое, менее опасное место.

К этой эпохе относится и первая встреча И.К.Айвазовского с графом Л.Н.Толстым, юношеские речи которого произвели на него такое же впечатление горячей и дышащей вдохновением убедительности, как и позднейшие сочинения. Роман "Война и мир"" появился в 60-х годах, и И.К., заинтересованный Толстым, прочел его раньше "Анны Карениной", напечатанной в 1877 году.

Нужно ли говорить, что Айвазовский читал все произведения Л.Н.Толстого при самом выходе их в свет? В Москве при встрече с Л.Н.Толстым во время устройства своей выставки он вел с ним горячие споры, не соглашаясь в некоторых взглядах его на жизнь, которые И.К. называл "парадоксами", отдавая в то же время должную дань Льву Николаевичу как художнику и мировому гению, давшему яркие образы в литературе и создавшему свою эпоху и школу. У Гоголя он находил "полнейшую аналогию с Толстым в отрицании и разрушении современного строя". Он читал гоголевскую "Переписку с друзьями" и называл ее "бесповоротными похоронами всех политических идеалов, гениальным бредом горячего мыслителя - мистика, написанным чуть не под пушечные выстрелы Севастополя, в эпоху тяжелого и для него Севастопольского погрома".
Ге Н.Н. Портрет Льва Николаевича
Толстого. 1884

"Меня рассмешило близорукое негодование "возмущенных" бессердечием публики рецензентов, когда при первом представлении в театре новой драмы Льва Толстого "Власть тьмы", с специально выписанными не только костюмами, но и калужскими бабами, не фальсифицированными, а настоящими, у вас, в Киеве, раздался загадочный, по мнению рецензента, взрыв смеха", - говорил И.К.Айвазовский. "Для них это загадочный смех, а для меня это смех, делающий честь публике, если только она хотела выразить протест против мелодрамы, в которую впал Толстой. Что он хотел выразить в этой пьесе, наполненной всевозможными ужасами, но такими, которые вовсе не составляют характерных примет темного народа, а столь же свойственны и культурному обществу?

Эта пьеса не согласуется с народническим направлением Льва Николаевича, известным мне раньше. Если обобщить выводы "Власти тьмы'', то окажется, что мало-мальски развитой мужик уже негодяй, а добродетель свойственна только таким слабоумным, каким является пресловутый мужичок - Аким. Матрена и Никита еще чаще являются в скрытом виде среди нас самих. Пьянство, кулачество, суеверность - вот характерные и известные черты народного быта; их рельефно обрисовать и указать выход, основанный на чуткой совести и др. чертах - вот задача драматурга. "Власть тьмы'' только осуждения заслуживает, как сценическая пьеса, но за что мы должны быть благодарны Толстому - это за доступ на сцену драмам из народного быта". 

 Мы уже слишком привыкли отыскивать страдания лишь под по кровом шелка, бархата и тому подобным, говорил И.К. Вообще И.К.Айвазовский принадлежал к тому разряду художников, которые могут являться только в самом образованном обществе, где литературные вопросы занимают всех, образуя партии, возбуждая жаркую борьбу за принципы, где теория искусства до того переходит в жизнь, что заставляет столяра во время работы беспокоиться о нерешенном споре. Таким, по крайней мере, представлялся И.К.Айвазовский всем знавшим ею и признававшим за ним начитанность..."


Источник:
"Воспоминания об И.К.Айвазовском профессора Н.Н.Кузьмина", 1901

среда, 26 октября 2016 г.

Тайны старых картин. И.В.Клюн. Супрематические композиции

Мы продолжаем рассказывать об избранных экспонатах, которые были представлены на выставке "Тайны старых картин", проходившей в Третьяковской галерее с 1 июня по 21 августа 2016 года. Сегодня поговорим о картине И.В.Клюна "Супрематизм"

Иван Васильевич Клюн (настоящая фамилия Клюнков) — представитель авангардного искусства начала XX века. В конце 1910-х годов художник увлекся беспредметной живописью и примкнул к направлению супрематизма, основанного его другом Казимиром Малевичем.

Клюн нередко переписывал полотна, скрывая прежние работы под новыми, или использовал обороты холстов. На обороте автопортрета Клюна, исполненного в 1909–1910 годах, была обнаружена одна из самых ранних беспредметных работ художника. Возможно, именно эта картина-формула была представлена в числе других произведений Клюна под общим названием "Искания в цвете" в 1917 году на одной из выставок супрематистов.

Клюн И.В. Картина "Супрематизм" 1922 года и фотография её фрагмента в инфракрасном диапазоне излучения

Иное сочетание изображений заключает в себе картина "Супрематизм", созданная в 1922 году. Фотография картины в инфракрасном диапазоне излучения позволяет увидеть подготовительный рисунок, сохранившийся под синим квадратом. Скрытый под беспредметной композицией карандашный мужской портрет, возможно, является автопортретом живописца.

пятница, 21 октября 2016 г.

И.К.Айвазовский и императорская семья

"Милость и благосклонное внимание ко мне императора были для меня велики и останутся навсегда незабвенны", - говорил Айвазовский, вспоминая царствование Николая I и свою молодость. Для ближайшего ознакомления с движениями военных кораблей государь предложил Айвазовскому присутствовать вместе с ним на морских маневрах на Финском заливе. Об этом и других путешествиях, в которых художник сопровождал членов императорской семьи, рассказывает в своих воспоминаниях биограф художника Н.Н.Кузьмин.
Айвазовский И.К. Вид Леандровой башни
в Константинополе. 1848.

"Однажды император Николай Павлович заметил, что находит, что всплески от ядер на воде не совсем согласны с действительностью и надо исправить картину. И.К. позволил себе отозваться, что предпочитает вместо исправлений написать новую картину, и государь согласился с предложением художника, но министр двора князь П.М.Волконский предупредил его, что вторую картину он обязан написать без всякого уже за нее вознаграждения.
 
"Даже без этого предварения я не упомянул бы и сам о вторичной плате, - говорил И.К., - но покойный император Николай Павлович, со свойственной ему истинно царской щедростью, приказал выдать мне и за вторую картину точно такое же вознаграждение, как и за первую", - и прибавлял об обаятельной благосклонности и обхождении государя, с которыми он относился вообще ко всем художникам и артистам…" <…> 

"По рассказу Ивана Константиновича, вторичная морская поездка, особенно продолжительная, с апреля 1845 по июль 1846 года, по воле государя императора совершена была, как и десять лет назад, Айвазовским в сопутствии августейшего генерал-адмирала, в свите, сопровождавшей любимого царского сына великого князя Константина Николаевича при посещении им далекого юго-востока.

Иван Константинович имел честь, по желанию своего высокого покровителя, сопровождать великого князя в продолжение всего его плавания по берегам Европейской Турции, Малой Азии и по архипелагу. Кроме Константинополя, высокий путешественник посетил Хиос, Патмос, Самос, Мителене, Родос, Смирну, развалины древней Трои, Синоп и многие другие острова архипелага и местности Леванта и берегов Анатолии. Опять масса разнообразных впечатлений волною нахлынула на осчастливленного новою царскою милостью художника.
 
Местности, связывающие античный древний мир с колыбелью первых веков христианства, понравились И.К. не меньше прибрежья Адриатики и лазурных вод Неаполя, скалы Афин он мысленно сравнивал со скалами Неаполя, Рим с другой колыбелью древних искусств, Византией, и расширял кругозор обширного запаса световых эффектов природы и водной стихии морей, набрасывая этюды и занимаясь без устали живописью.

 Вскоре по возвращении, летом 1846 года, он написал пятнадцать новых картин, с быстротою волшебства, свойственной его кисти, "Вид Константинополя при луне" и "Принцевы острова на мраморном море" произвели сенсацию в публике. По мнению Н.В.Кукольника, писавшего в "Иллюстрации" об этих картинах, Айвазовский явился в них для нас "в полной зрелости обширного своего таланта. Освещение дерзко, но исполнено удачно: зной разлит в картине так осязательно, что кажется, ощущаешь его влияние. Очаровательное слияние красок и лунного света наполняет картины высшим эффектом". По воле государя картины эти вместе с "Афонской горой" и "Аю-Дагом ночью" посланы были на художественную выставку в Берлин, где имели шумный успех и заняли всю печать. Император германский Вильгельм и все его семейство отнеслись с большим сочувствием и участием к произведениям знаменитого русского художника, часть которых была приобретена императорским домом и осталась в Берлине.

В начале 1852 года И.К.Айвазовский был в Москве после сопутствия императору Николаю Павловичу в плавании в Севастополь и присутствия при морских маневрах конца 1851 года. Здесь художник встретил в последний раз Н.В.Гоголя. По рассказу Ивана Константиновича встреча носила самый сердечный оттенок, и его поразила при этом страшная худоба, бледность и страдальческое выражение лица великого русского писателя..."


Источник:
"Воспоминания об И.К.Айвазовском профессора Н.Н.Кузьмина", 1901

пятница, 14 октября 2016 г.

Айвазовский в Петербурге и Крыму

Несмотря на признание и возможность путешествовать по всему миру, И.К.Айвазовский неизменно возвращался в родную Феодосию. Во времена Айвазовского Феодосия была небольшим провинциальным городком, которому художник был предан всегда и которому всю жизнь отдавал деятельную любовь. Н.Н.Кузнецов вспоминает, как Айвазовского чествовали в Петербурге после награждения золотой медалью, и отмечает, что даже теплая атмосфера и признание не могли надолго удержать художника в столице:


И.К.Айвазовский. Морской берег. 1840
Государственная Третьяковская галерея
"В Петербурге, по приезде из-за границы после блестящего триумфа И.К. и помещения знаменитой картины его "Хаос" в римскую галерею Ватикана, за что папа Григорий XVI тогда же наградил художника золотой медалью, решено было отпраздновать получение этой медали пиршеством у Панаева и Боткина. 

Пир удался на славу. Присутствовавший тут же Гоголь, во время разгара пира, сказал, обращаясь с прочувствованным, полным блестящего юмора спичем к Айвазовскому: -"Исполать тебе, Ваня! Пришел ты, маленький человек, с берегов далекой Невы в Рим и сразу поднял "Хаос" в Ватикане! <...>

- И ведь что обидно, - закончил свою речь Гоголь, после того как Айвазовский бросился ему на шею от восторга, - подыми я в Ватикане хаос, мне бы в шею за это дали, писаке, а Ване Айвазовскому дали золотую медаль..."

Дружба Айвазовского с Гоголем окрепла в этот приезд его в Петербург и вскоре между ними завязалась переписка, которая, впрочем, не долго продолжалась вследствие болезни Гоголя. Вспоминая о возвращении из-за границы в нашу северную Пальмиру И.К.Айвазовского и о встречах его здесь с Гоголем у М.И.Глинки и Кукольника, мы не можем умолчать о кружке "братии", который в 1845 году почти распался. М.И.Глинка сам уехал вскорости концертировать за границу. Кукольник занят был своим изданием "Художественной газеты" и новыми повестями, а К.П.Брюллов предался и всецело отдал себя своим бессмертным работам по украшению Исаакиевского собора. Перестали собираться их веселые приятельские кружки, смолкли остроумные беседы, полные оживления и воодушевления наших друзей. И вот, с наступлением ранней весны того же года, Иван Константинович Айвазовский, по собственным его словам, почувствовал непреодолимое влечение ехать на юг, на родину, на берег любимого и прославленного им на вечное время Черного моря. 

Южная природа родного края вызывала в нем это чувство и была неистощимым источником вдохновения для трудолюбивого художника. ''Это чувство или привычка, - говорил он, - было всегда моею второю натурою. Зиму я охотно проводил в Петербурге, работал, развлекался, деля досужее время с моими добрыми знакомыми, но чуть повеет весной и на меня нападает тоска по родине: меня тянет в Крым, к моему любимому Черному морю. Это свойство моей души или, если хотите, требование организма, не раз вызывали милостивые замечания со стороны покойного государя Николая Павловича. - "Ты изленишься, - сказал он мне однажды, - будешь сидеть там сложа руки". На ответ мой, что пребывание на юге не ослабляет моего трудолюбия, император с улыбкой заметил: "Впрочем, живи, где хочешь, только пиши, пиши и не ленись. Ты по пословице: "Сколько волка ни корми, а он все в лес глядит..."


Источник:
"Воспоминания об И.К.Айвазовском профессора Н.Н.Кузьмина", 1901